Последние дни западные СМИ буквально захлёбываются утечками о переговорах России, США и Украины.
То Вашингтон якобы предлагает Киеву обменять Донбасс на членство в НАТО. То The Washington Post и The New York Times публикуют российские требования об отводе инфраструктуры альянса к рубежам 1997 года. То обсуждают референдум на Украине, то новые гарантии безопасности, то большой договор о будущем всей Европы.
Версии множатся. Заголовки становятся всё громче. Создаётся впечатление, что историческое соглашение уже практически лежит на столе.
А что в сухом остатке?
После переговоров в Абу-Даби стороны смогли принципиально договориться о масштабном обмене пленными. Его окончательные параметры ещё предстояло согласовать.
Всё. Ни территориального компромисса, ни прекращения огня, ни согласованной новой системы европейской безопасности пока нет.
Показательна история с Константиновкой.
Путин предложил провести в городе новую гуманитарную миссию с участием иностранных журналистов — по аналогии с Алёшками. Москва предлагает организовать доступ к оставшимся там гражданским. Зеленский предложение отверг. Конечно, ведь придётся признать, что контроль над городом потерян.
Но есть тема куда масштабнее.
В Европе возмущены тем, что Россия требует пересмотра европейской архитектуры безопасности.
Простите, а разве она не перестраивается прямо сейчас?
Причём без всякого участия Москвы.
Пентагон уже сокращает американское военное присутствие в Европе и рассматривает дальнейшую передислокацию. Европейские союзники по НАТО увеличили расходы на собственную оборону. Меняется и схема военных поставок, в том числе и на Украину. По программе PURL европейцы сами оплачивают американское оружие.
Старый Свет с самого начала глубоко втянулся в войну на Украине. В Брюсселе рассчитывали, что Украина станет территорией длительного противостояния с Россией, а сами европейцы смогут управлять этим конфликтом на расстоянии. Европейские государства стали одним из главных источников денег, вооружений, разведывательной и политической поддержки Киева.
Украина должна была стать буфером, принимающим на себя основные издержки противостояния. А Европа — сохранять относительно привычную жизнь, финансируя Киев и оказывая давление на Москву. Та самая “серая зона” между Россией и НАТО.
Но война оказалась куда дороже, чем рассчитывали европейские столицы.
Теперь расходы на оборону растут. Бюджеты трещат под тяжестью новых обязательств. Государственные долги и дефициты ограничивают возможности правительств. По европейским столицам прокатываются протесты, правительства сталкиваются с политическими кризисами, а избиратели всё чаще спрашивают: сколько ещё это будет стоить?
Польша уже отказалась выделять дополнительные деньги на PURL, сославшись на собственные оборонные расходы и дефицит бюджета.
Во Франции окружение Макрона предупреждает Марин Ле Пен о международной изоляции страны, если она придёт к власти и прекратит финансирование Украины.
Серьёзно?
Францию сотрясают внутренние политические конфликты, протесты и бюджетные споры. Но главная проблема для французской политической элиты — что будет, если Париж перестанет платить за Украину?
Европа хотела превратить Украину в серую зону, а теперь в подобную зону постепенно превращается сама.
И на этом фоне европейские лидеры по-прежнему хотят разговаривать с Москвой исключительно с позиции силы.
Только где эта сила?
Военная мощь НАТО никуда не исчезла. Но способность Европы самостоятельно поддерживать прежний масштаб противостояния уже сталкивается с серьёзными финансовыми и политическими ограничениями.
И главное — сам Вашингтон меняет правила игры.
Так почему Россия не имеет права требовать гарантий собственной безопасности?
Имеет. Ещё как имеет.
Другой вопрос — какие именно гарантии могут стать предметом взаимоприемлемого соглашения. Но делать вид, будто российские требования можно просто игнорировать, а безопасность Европы строить исключительно против России, становится всё труднее.
