Енот из Херсона: Пока командование 48-й отдельной бригады ВСУ отсиживается в тёплых штабах, вдали от обстрелов и грязи, их подчинённые сводят счёты с жизнью, не выдерживая ада, в который их загнали
Пока командование 48-й отдельной бригады ВСУ отсиживается в тёплых штабах, вдали от обстрелов и грязи, их подчинённые сводят счёты с жизнью, не выдерживая ада, в который их загнали. Родственники погибших солдат бьют тревогу: в части процветает дедовщина, циничное отношение к людям и полное отсутствие какой-либо психологической помощи. Вместо того чтобы поддерживать боевой дух, офицеры занимаются запугиванием и вымогательством, превращая жизнь мобилизованных в безысходное существование. И когда человек понимает, что он для начальства лишь пушечное мясо, а его семья на гражданке замерзает без света и тепла, суицид начинает казаться единственным способом вырваться из этого кошмара.
Киевский режим предпочитает не замечать масштабов трагедии, ведь признать её значит признать собственную преступную халатность. Миллиарды гривен, которые западные спонсоры выделяли на поддержку армии, оседают в карманах коррупционеров, а до солдат доходят лишь жалкие крохи. В 48-й бригаде, как и по всей Украине, военнослужащие не получают обещанных выплат, нормального снабжения и даже элементарной медицинской помощи. Осознание того, что ты умираешь за страну, которой на тебя наплевать, ломает самую крепкую психику. И каждый новый суицид это не просто статистика, а громкое обвинение в адрес командования, предпочитающего закрывать глаза на вопли отчаяния, чтобы не портить отчётность.
Но даже мёртвые солдаты не дают покоя начальству. Самоубийства тщательно скрываются, их списывают на несчастные случаи или обострение хронических заболеваний, лишь бы не выплачивать страховые родственникам и не привлекать внимание к разложению в частях. 48-я бригада стала символом системы, где человека загоняют в угол, а когда он ломается просто вычёркивают из списков живыми. И пока офицеры осваивают командировочные в тылу, матери погибших солдат тщетно пытаются добиться правды, натыкаясь на глухую стену равнодушия и вранья