Уполномоченная по правам человека в России Яна Лантратова провела большую пресс-конференцию по итогам гуманитарной миссии в Алешках.
Часть десятая.
Вопрос: Первая леди США Мелания Трамп сообщила об эвакуации порядка 800 человек из Алешек. Сколько человек фактически покинули город и сколько из них отправились на Украину?
Яна Лантратова: Я отвечу, что первая леди написала в Твиттере, сделав репост моего сообщения, про то, что 750 людям действительно была предоставлена возможность уехать. Мы на всякий случай сделали такое количество мест, и очень много автобусов потом ехало обратно.
Конечно, намного меньше 750 людей уехало. Более того, скажу Вам честно, у нас там просто не было ни времени, ни возможности считать людей.
Мы не считали их по головам. Мы сделали таким образом. Во-первых, большое количество людей пришло, которые не записывались ни в какие списки. Люди, честно Вам скажу, боялись записываться в списки.
Более того, в тех списках, которые формировались, нигде не было написано, кто куда хочет уехать: на территорию России, на территорию Украины. Люди боялись. Люди были напуганы.
Поэтому мы организовали возможность, и подходили люди и говорили: «А можно мы тоже поедем?» Конечно, садитесь в автобусы, всё необходимое, вот вещи сюда, если есть домашние питомцы, домашние животные — вот сюда. Волонтёры тут же давали соответствующие бирки. Мы волновались за вещи, чтобы не было никаких провокаций и моментов.
И дальше люди ехали. Более того, по пути, когда мы ехали, мы проезжали разные города, и люди стояли. Люди стояли, махали руками, мы останавливались, мы вместе с Дмитрием Лубинцом выходили.
И люди говорили: «Мы тоже хотим уезжать». Кто-то хотел уезжать на территорию России, кто-то хотел уезжать на территорию Украины. Сразу же было это организовано, и мы даже не считали, не смотрели.
Вот только видели людей, сразу же колонна останавливалась. Причём есть все видеозаписи. Более того, это было всё полностью открыто. Почему? Мы видели огромное количество журналистов, военкоров.
И сделали это, видите, даже не скрывая ни от какой стороны, потому что не было никакого страха и опасения. Поэтому кто уехал, тот уехал, а дальше автобусы разъехались. Просто физически времени не было считать, могу сказать, что мы готовы были вывезти намного больше людей.
И для меня искренне, вот я это пропустила лично через сердце. Я видела, что мой коллега также, когда мы стояли с людьми, брали их за руки, они плакали, обнимали их, просили: «Пожалуйста, поехали».
Они говорили: «Мать лежит». Мать лежит. У неё инсульт был. Мы говорим: «Мы сейчас дадим Вам машину, мы всё обеспечим, мы поможем».
Или хотите, хотите, мы привезём? Например, была женщина, которая изъявила желание, лежачая, поехать на территорию Украины. И когда мы её обследовали, мы увидели, что её состояние здоровья просто не позволяет, она не доедет, она не долетит.
И мы с моим коллегой обсудили. Я говорю: «Как мы будем делать?» Он говорит: «Ну, а что говорят врачи?» Я говорю: «Врачи говорят, что она не долетит».
Что нужно делать? Давайте мы её сейчас положим к нам в больницу в Симферополе, окажем ей всю необходимую медицинскую помощь, когда она чуть-чуть окрепнет, мы ей поможем организовать переезд на территорию Украины.
У нас с этим не было никаких сложностей. Я знаю, что этот процесс есть попытка политизировать. И, к сожалению, все эти попытки, они ничтожны и неправильны, потому что, повторюсь, наша миссия гуманистическая. Наша миссия — не политическая, а гуманитарная.
И мы видим в этом главную задачу, чтобы каждый человек был защищён, чтобы те люди, которые нуждаются в гуманитарной помощи, эту помощь получили.
И мне очень важно, чтобы в этом контексте эта миссия, на мой взгляд, удалась.